Заснеженный мир
Ну, север — это там, где мох. — Нифига, север — это там, где холодно.
Привет, Гость
  Войти…
Регистрация
  Сообщества
Опросы
Тесты
  Фоторедактор
Интересы
Поиск пользователей
  Дуэли
Аватары
Гороскоп
  Кто, Где, Когда
Игры
В онлайне
  Позитивки
Online game О!
  Случайный дневник
BeOn
Ещё…↓вниз
Отключить дизайн


Зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
   

Забыли пароль?


 
yes
Получи свой дневник!

Заснеженный мир > Глава 2


Тесты c категорией "ГЛАВА 2".

пятница, 18 мая 2012 г.
Побег в другую жизнь Бальмангаль 09:25:40

У меня грязные­ мысли,н­о чистое сердце.­ ~ Саhыл ~

Глава 2

Подробнее…Я знал, куда идти – не зря же семь лет подряд каждое лето раз по двадцать здесь гулял. Окрестности «портала» километров на десять в окружности я хорошо изучил. Вернее, полукруга, в болото я ходить не решился.
К западу от болота, по крайней мере, здешнее солнце садилось в той стороне, километрах в четырех, на втором году своих путешествий я нашел заброшенную не то охотничью, не то еще чью-то избушку. Потом я часто туда ходил, но за все время не замечал, чтобы там бывал кто-то еще. Там я и решил пока поселиться.
Если оттуда пройти дальше еще километра три, выходишь в место, где к большой реке спускается очень оживленный тракт. Я раньше не думал, что до появления машин было такое движение на дорогах, хотя, может, у нас и не было. А эта дорога, кстати, очень хорошая, ухоженная, была чуть ли не забита торговыми обозами, всадниками и просто пешими людьми. Через реку ходили паромы и разнокалиберные лодки, а на той стороне был виден большой город. Конечной моей целью был он.
Людей здесь можно было найти и ближе. Совсем недалеко от болота была маленькая деревенька, где я и увидел местных в первый раз. Но я не знал языка, к тому же очень сильно отличался от них внешне. Деревенский народ был смуглый и при этом светловолосый и светлоглазый, с очень своеобразными чертами лица, что-то среднее между европейским и азиатским типом. Я со своей светлой кожей, темными волосами и глазами, пришедший неизвестно откуда, вряд ли вызову у них теплые чувства. Как бы не пришибли ненароком.
А в городе должно хватать чужеземцев. Я порой целыми днями сидел на дереве, наблюдая за трактом, и видел разных людей. Большинство было такого же типа, как и деревенские, но встречались и вполне европейского вида, и похожие на арабов люди.
Я намеревался пожить в лесной избушке и ходить каждый день в город, осмотреться, обвыкнуть, а потом уже потихоньку перебраться туда. Далековато, да что поделаешь. Молодой здоровый мужик, как-нибудь выдержу.

Избушка, как и раньше, встретила меня тишиной и запустением. Когда я туда добрался, солнце стояло уже в зените. Было очень жарко, от меня в куртке и болотных сапогах валил почти видимый глазом пар. Я без сил свалился в тенек и посмотрел на кошек. Барсик часто-часто дышал, высунув язычок, как собака, а Маськи за ним даже видно не было.
Вот ведь правда, чего не сделаешь для себя, сделаешь для других. Будь я один, я бы повалялся так подольше, а там бы глядишь, опять забился в истерике, а тут пришлось встать и позаботиться сначала о живности, а потом и о себе.
Есть живность не стала, только воды попила. Я выпустил их из клетки, сам устроился поудобнее и с аппетитом поел, наблюдая, как кошаки настороженно обследуют новое место.
Остаток дня ушел на обустройство жилища. Я выкинул изнутри накопившийся мусор, подмел наскоро связанным веником земляной пол, попинал стены – вроде держатся крепко. Натаскал из ближнего оврага камней, соорудил походный очаг, сделал в углу с более уцелевшей крышей лежанку из лапника, бросил туда спальник. Все не под открытым небом. До холодов я надеялся уйти отсюда, а пока сойдет, продержусь.

Утро застало меня уже на ногах. Вечером я, как ни странно, заснул сразу, как только закрыл глаза. Усталость, видать, взяла свое. Зато проснулся еще глубокой ночью, проспав всего шесть часов, но выспавшийся и где-то даже бодрый. Поворочался немного, потом плюнул и встал. Если не буду хотя бы что-то делать, страх и тоска по дому погонят меня обратно. Осталось придумать себе занятие.
Кстати, где там мои звери? Вечером они выглядели уже вполне освоившимися. Надеюсь, здесь нет опасных хищников. До сих пор я их не встречал, но мало ли…
- Барсик! – позвал я в темноту. – Масенька!
На крыше зашуршало, маленькая тень спрыгнула прямо мне на плечо, ткнулась носом в щеку. Сразу стало как-то легче.
- Ма-ася, - я благодарно погладил теплую гладкую спинку. – Ты моя хорошая девочка… А где муж?
Муж, похоже, отзываться не собирался. Ну за него я не боюсь, сам кого хочешь порвет.
Как хорошо, что я взял их с собой! Все не один, живые родные души рядом…
Я взял фонарик и вышел из избушки, придерживая кошку другой рукой. Маська завозилась, деликатно высвободилась и вернулась на крышу. Все правильно, честь хозяину оказана, а там гораздо интереснее.
Собирать дрова в темноте с фонарем в зубах – то еще удовольствие. А поход в овраг к ручью за водой – вообще экстрим. Зато, когда я, наконец, развел огонь, сварил нехитрый завтрак, поел сам и покормил кошек, было уже светло. Пора было идти на встречу с цивилизацией.

Берег был еще пуст, даже ни одной лодки еще не было. Подумав, прятаться я не стал. Спустился к самой воде и сел на камни, стараясь подавить дрожь. Нельзя сказать, что я так уж сильно боялся. Да, страх был, конечно, но больше было возбуждения, ожидания нового, азарта. Я потрогал сверток с оренбургским платком. Хорошо, что у меня есть привычка покупать подарки заранее, и просто чудо, что вчера он попался мне на глаза. В ходу ли здесь золото еще неизвестно, так что пока это единственное мое платежное средство, в котором я более-менее уверен. Надеюсь, в качестве платы за перевоз его хватит.
А вот и паром. И из леса слышится шум подходящего обоза. Я встал, принял самый независимый вид и пошел к причалившему парому, старательно унимая трясущиеся колени.
К счастью, платка оказалось достаточно. Перевозчик, дочерна загорелый мужик с абсолютно непроницаемым лицом, тщательно изучил его и молча кивнул, мол, проходи. Судя по такой реакции, я даже, может, и переплатил, но плевать. Главное, я уже сегодня попаду в город.

Город меня одновременно и поразил, и … разочаровал, что ли. Я ожидал чего-то экзотического, непривычного, но и неустроенности, грязи, помоев на улицах… А попал в цивилизованный, многолюдный, явно богатый и совершенно обычный город, разве что дома здесь были максимум в три-четыре этажа, и улицы вымощены камнем, а не залиты асфальтом. Даже моя одежда – мешковатые штаны цвета хаки и свободная черная футболка навыпуск – на общем фоне не выделялась, только кроссовок здесь я ни на ком не видел, да покрой одежды все-таки слегка отличался. А так все обычно – штаны, рубашки, башмаки. Женщины тоже в довольно привычного вида свободных платьях, простых юбках, блузах. Некоторые даже одеты по-мужски. Встречались, конечно, господа и дамы, одетые нарядно, в чем-то, похожем на сюртуки, в красивых платьях, в причудливых головных уборах… Но с толпой местных работяг я вполне сливался, особо на меня внимания не обращали. Что меня очень радовало, как и то, что, судя по витринам встреченных мной ювелирных лавок, золото здесь тоже ценилось.
Побродив и поглазев полдня, я решил заняться делом. Пора было обзавестись местными деньгами, купить чего-нибудь из еды на пробу и двигаться обратно. Идти в шикарные магазины на больших улицах я не решился, вернулся к реке. Там был целый торгово-складской район, с большим рынком. В одной из маленьких лавочек, торгующих всяким, по всей видимости, секонд-хендом, мне удалось кое-как объясниться с хозяином и получить горсть монет в обмен на мамино обручальное кольцо. Отчаянно надеясь, что меня не сильно обманули, и этого хватит хотя бы на какую-нибудь еду и перевоз, я вышел из лавки и застыл столбом.
Прямо посреди улицы страстно целовались двое молодых парней. Рядом, явно над ними посмеивались трое других, сидящих верхом на лошадях. Потом один из парочки тоже сел на лошадь, еще раз поцеловал друга, склонившись с седла, и уехал. Оставшийся с грустным видом посмотрел вслед и ушел в другом направлении.
И вся эта сцена ни у кого на многолюдной улице не вызвала никакой особой реакции! Да, кто-то косился недовольно, кто-то откровенно веселился, но шок, кажется, испытал я один. Короче, у нас бы так отнеслись к обычной влюбленной парочке, состоящей из парня и девушки.
Я побрел к переправе, переваривая увиденное, и только, взойдя на паром, вспомнил, что совершенно забыл о еде. Ну ничего, кое-что пожевать у меня еще осталось. Дотерплю до избушки как-нибудь.
Новый мир начал казаться мне куда более привлекательным, чем раньше. Я понял, что улыбаюсь, и обругал себя за это. Вот ведь, кто о чем, а вшивый о бане…
Но намерение выжить и врасти в этот мир приобретало новый смысл, и с этим я не стал спорить. И уже с нетерпением ждал завтрашнего дня.

Несколько дней прошло в молчаливом блуждании по городу. Я смотрел, запоминал, слушал, пытался уловить смысл незнакомых слов. На мое счастье язык здесь оказался простым на слух, с привычными для меня звуками. Удивительно, насколько обучаемым может оказаться человек, если поставить его в безвыходные условия. Что называется, метод «погружения» в действии. Уже к вечеру второго дня я запомнил довольно много слов, а еще через пару-тройку дней мог понятно объяснить в лавке, что мне надо. Не то чтобы для этого требовался большой словарный запас, конечно. Но продукты мне продавали, не переспрашивая, даже почти не приходилось пальцем тыкать. Я даже обзавелся кое-какой местной одеждой.
То ли хозяин лавки оказался честным человеком, то ли золото здесь стоило гораздо дороже, чем у нас, но полученных за скромное обручальное колечко денег хватило на все это и еще осталось. Я подсчитал, что имеющихся золотых запасов вполне хватит на то, чтобы снять скромную комнатку и спокойно прожить в городе недели две-три, а если экономить на еде, то и подольше. Надеюсь, за это время я найду какую-нибудь работу. Город-то богатый, торговый. Кстати, он назывался Дерей и был столицей одноименного королевства.

Надо было начинать приживаться в этом мире. Этап предварительной разведки был закончен. Судя по всему, я попал в благополучную, цивилизованную, очень, что называется, толерантную страну и считал, что мне повезло. Целующихся голубых парочек я больше не видел, но одно то, как люди терпимо и даже доброжелательно относились ко мне, к одинокому нищему чужаку, говорило само за себя. Конечно, наверняка здесь хватает и зла, и опасностей, но я поверил, что при небольшом везении мне удастся построить здесь нормальную жизнь.
И на десятый день своего пребывания здесь я собрал свой скарб, посадил кошек в переноску и попрощался со своим временным убежищем.

Вот уж, жизнь полна неожиданностей! Если на меня самого обратили прямо-таки до обидного мало внимания, то кошаки произвели настоящий фурор на пароме!
Сначала внимание привлекла сама переноска. Я выругался про себя, ну конечно! Надо было их в мешок какой-нибудь посадить или хотя бы прикрыть чем-нибудь клетку! Но деваться уже было некуда.
Одна особенно любопытная девчонка присела на корточки, заглянула внутрь через дверцу, пригляделась и вдруг восторженно завизжала. Через пару минут полпарома уже толпилось вокруг, Барсик шипел, рычал и плевался, бедная Мася сжалась в крохотный комок в самом углу, а мне оставалось только тупо молчать и улыбаться. Только тут до меня дошло, что за все это время я нигде не видел ни одной кошки! Собаки были, ручные зверьки, похожие на хорьков были, а кошек не встречалось… Вот черт…
Эта суматоха привела к крушению всех моих планов на ближайшее будущее.
Выйдя на берег, я зашел в ближайший переулок, решив замаскировать все-таки клетку. Вытащил из рюкзака то, что лежало сверху – мою куртку, нетерпеливо встряхнул, совсем забыв, что во внутреннем ее кармане лежали почти все выменянные вчера деньги. Карман был на застежке, но ветхая ткань подкладки не выдержала давления тяжелого мешочка с монетами, треснула, мешочек вылетел и упал в канаву. Я даже не успел шага сделать, как какой-то мелкий оборванец выхватил из канавы все мое состояние и был таков. Все произошло так быстро и неожиданно, что я так и остался стоять, полусогнутый, с курткой в руках, а потом осел на землю, не сходя с места, борясь с подступающими злыми слезами.
Но плачь – не плачь, надо было что-то делать. Я вытер глаза, приказал себе не быть тряпкой хотя бы временно и стал думать, как быть. Получалось плохо. Сквозь сплошное причитание: «Ну почему я такой невезучий?» пробивалось только что-то еще более бесполезное. Мелькнула мысль, что зря потащил с собой кошек. Но с другой стороны, без них мне было бы совсем плохо. Начав думать, как бы мне могло быть плохо, я вдруг понял, что упускаю главное – хуже, чем в тюрьме, мне быть не может. Разве что в могиле. Но я-то жив, здоров, свободен. И вообще, если смотреть с позиции, насколько плохо для меня все могло бы сложиться, получается, что до сих пор мне невероятно везло! Я сбежал от стопроцентно грозящего мне обвинения в убийстве, которого не совершал. Я имел возможность спокойно присмотреться, изучить новое место обитания, научиться хоть чуть-чуть понимать местных жителей. А если бы у меня не было с собой этих побрякушек? Или если бы золото в этом мире вообще не ценилось, как я вначале боялся? Старательно убедив себя, что я – везунчик, стал думать дальше.
При спокойном подходе план действий составился довольно быстро. Я решил попробовать пристроиться в каком-нибудь придорожном трактире на любую работу за спальное место и еду. Мне сейчас важнее всего быстрее выучить язык. Без полноценного разговорного общения это сделать невозможно. А так мне будет что есть и где спать, и всегда найдется с кем поговорить. Придется преодолевать свою природную нелюдимость и стеснительность, но, как говаривал отец-покойник: «Жить захочешь – не так раскорячишься». Придорожный трактир же я выбрал потому, что там должно быть много черной работы, на которую мало найдется охотников, и из-за обязательного наличия в нем конюшни и сеновала, где, наверняка, мне разрешат спать.
Конкретное место я выбирал очень долго и вдумчиво, понимая, что на вторую попытку меня может и не хватить.
Большие дорогие заведения я отмел сразу, во-первых, там наверняка все места заняты, во-вторых, подозрительного безъязыкого чужестранца туда не возьмут даже помойные ямы чистить. Из мест попроще я решил выбрать то, где за буфетной стойкой будет стоять наиболее доброжелательного вида женщина. Первым и единственным пунктом плана было взять кружку пива и скромную закуску, что практически исчерпало бы мои денежные запасы, сесть за стойку и попытаться объяснить буфетчице, что мне нужно что-то есть и где-то спать, а за это я готов делать, что скажут. Слов «хозяин» и «работа» я все равно не знал, и оставалось только надеяться, что, проникнувшись моим положением, буфетчица сама сведет меня с хозяином и сама ему за меня все объяснит. А женщина мне нужна была из-за большей природной доброты и, главное, большей восприимчивости к кошачьему обаянию. Я надеялся на то, что если не пожалеют меня, то пожалеют кошек.
И план сработал! Правда, когда я, наконец, нашел искомое и решился подойти к круглолицей, с усталыми добрыми глазами женщине за стойкой, уже начало темнеть. Не знаю уж, как она сумела меня понять, думаю, больше по выражению лица и взгляду, чем по невразумительным жестам. По наитию, вызванному отчаянием, я вынул из клетки перепуганную Маську и нежно прижал ее к груди, укачивая, как ребенка. Чувствовал я себя при этом шутом-недоумком, но своего добился. При виде того, как Мася таращится на нее огромными кроткими испуганными глазами, она жалостливо вздохнула и поманила меня за собой. Этой ночью я спал на вожделенном сеновале.

В трактире я провел около месяца, выполняя, как и ожидалось, самую черную работу – убирал навоз в конюшне, чистил и мыл отхожие места, подметал двор, колол дрова, потом, слегка подучив язык, бегал по мелким поручениям. Кстати, за все это время аудиенции с хозяином я так и не удостоился. Не царское это дело, как оказалось.
Но я ни на что не жаловался, наоборот, даже радовался тому, как все сложилось. К тяжелой грязной работе мне, деревенскому парню, было не привыкать. А буфетчица, Линна, оказалась на самом деле добросердечной и понимающей женщиной. И конюх, говорливый и веселый Мичис, под началом которого я, в основном, и работал, искренне желал мне помочь. Без них вряд ли бы я так быстро научился говорить на дери – местном языке. И, что самое главное, вряд ли бы понял смысл популярного выражения – будь проще, и люди к тебе потянутся. Не такой уж природной оказалась моя нелюдимость. Вначале буквально заставляя себя разговаривать, чтобы побыстрее выучить язык, я постепенно втянулся и вскоре с удивлением заметил, что мне стало легко общаться с людьми. Душой компании и всеобщим любимцем я, конечно, не стал, но спросить о чем-нибудь, подхватить реплику и завести разговор с любым, хоть и совсем незнакомым, человеком для меня теперь никакого труда не составляло.
Научившись как-то внятно объясняться, я пошел искать работу и какое-нибудь временное жилье. Можно, конечно, было попросить Мичиса пускать меня спать на конюшню, но я боялся его подвести. Мало ли, вдруг кому не понравится, что на конюшне околачивается какой-то посторонний тип. Да вдруг и пропадет у постояльцев чего… И вопрос питания ночевка на конюшне не решала. Денег же у меня не было, одалживать у своих совсем не богатых друзей, не зная, когда смогу отдать, тоже не хотелось. Оставалось одно – что-то вроде приюта или ночлежки с бесплатной едой для бродяг. Такие заведения здесь, я знал, были. Договорившись с Мичисом, что он присмотрит за кошками, пока я не смогу их забрать, я отправился в поход по ночлежкам. Устроиться туда оказалось не так-то легко. В первую я входил, еще преодолевая внутреннее сопротивление, чувствуя стыд и неловкость. Но после череды отказов у меня осталось только одно желание – пусть, наконец, мне повезет. Койка для меня нашлась, когда я уже почти отчаялся, в шестой и последней из известных мне ночлежек. И, опускаясь на нее, я чувствовал себя счастливейшим из смертных. На этой койке я и спал две недели, почти полный максимальный срок, на который сюда пускали.
Одно скажу о своем пребывании там – насмотревшись на больных, сломленных, опустившихся людей, я еще раз прочувствовал, как мне невероятно повезло. Я молод, здоров, у меня есть будущее, неважно какое, но есть. У большинства этих людей впереди нет ничего. И еще я с содроганием осознал, какая тонкая грань отделяет меня от них. Стоит чуть-чуть поддаться собственной слабости, опустить руки, проявить «гордость», и все…
Эта мысль заставила меня встряхнуться, и я принялся за поиски работы с удвоенной энергией. На третий день активной беготни я устроился грузчиком на большой перевалочный склад. А получив через десять дней первую зарплату, нашел через Линну маленькую комнатку на другом конце города, в часе ходьбы от места моей работы. Далековато было ходить, но стоила комната очень дешево, и хозяева мне нравились, я с ними, можно сказать, подружился. Жизнь пошла на лад.

День шел за днем, я обрастал потихоньку знакомствами, даже завел пару приятелей на предмет «по кружке пивка после работы». И однажды с удивлением понял, что прошло уже четыре месяца с того памятного дня. Я все еще тосковал по дому, но уже без грызущей боли, уже не боялся вспоминать. Общаться на бытовые темы я мог уже вполне свободно. Дальше надо было научиться читать и писать. Оставаться грузчиком всю жизнь я не хотел. Начав строить какие-то планы, я понял, что этап приживления закончился. Началась просто жизнь.
Тем временем наступила осень. Я всерьез начал задумываться о смене места работы. Ходить два раза в день по часу под дождем и ветром мне совсем не улыбалось. А ведь и зима будет скоро. С другой стороны, ни на что более перспективное, чем то же место грузчика, я все еще рассчитывать не мог. А на теперешнем месте все меня устраивало, и менять шило на мыло не хотелось. И вот тут мне неожиданно повезло.
Однажды вечером меня перехватил Бари, квартирный хозяин:
- Дима, такое дело. Тут хороший знакомый моего дядьки сторожа для своего дома ищет. Дом, вишь, купил только, а сам нездешний. Надо ему, чтобы кто-то там пожил, присмотрел этой зимой. Ну, я и подумал…
Он виновато улыбнулся:
- Веринка-то моя вот-вот родит. Теща хочет к родам приехать, и комнатка твоя нам тогда пригодится. А так ты бы и жил даром, и к складам твоим оттуда намного ближе. Еще и маленько заплатят тебе. А понравишься, может, вовсе к себе возьмет, садовником там или кем, он мужик солидный, богатый, скот разводит. Поместье у него большое, хоть и не дворянин. Все не мешки ворочать.
Я обрадовался:
- Да какой разговор! Если хозяин согласится, я только рад буду.
Он махнул рукой:
- Согласится. Ему уезжать надо скорее, случилось у него дома что-то. Так что прямо сейчас иди, скажешь от Они Черн.




Категории: Глава 2
комментировать 8 комментариев | Прoкoммeнтировaть


Заснеженный мир > Глава 2

читай на форуме:
пройди тесты:
Кошк бывают разными
Твой первый розговор в...
Том или Билл??? Решать тебе!=)
читай в дневниках:
•11
•12

  Copyright © 2001—2018 BeOn
Авторами текстов, изображений и видео, размещённых на этой странице, являются пользователи сайта.
Задать вопрос.
Написать об ошибке.
Оставить предложения и комментарии.
Помощь в пополнении позитивок.
Сообщить о неприличных изображениях.
Информация для родителей.
Пишите нам на e-mail.
Разместить Рекламу.
If you would like to report an abuse of our service, such as a spam message, please contact us.
Если Вы хотите пожаловаться на содержимое этой страницы, пожалуйста, напишите нам.

↑вверх